Семейно-Уголовный Хеллоуин

Я не люблю Хеллоуин и не смотрю сериалы. Возможно, приведенная ниже история ответит на  вопрос «почему?»

3 года назад, в разгар собственной гуманитарной катастрофы, я получила письмо от девушки по имени Алла Шейло, которая представилась редактором «Программы Максимум».

— Я корреспондент телеканала «НТВ». Самое главное в моей жизни то, что я мать! Хочу постараться вам помочь…

Я ответила Алле, что готова сотрудничать, и не потому, что мне можно помочь, а как раз наоборот. Пребывая в отчаянии, я безуспешно пыталась найти и увидеть своего ребенка на тот момент уже 3 года. У нас завязалась переписка. Журналистов и репортеров всегда было много вокруг таких историй, как моя; редакторы новостных программ и скандальных телешоу передавали нас из рук в руки, как волшебные пирожки, которые никогда не остывают…

В основном, журналисты были обезличены, и поэтому прекращение переписки с Аллой Шейло не вызвало у меня особенного удивления. Тем более, что вскоре после этого, съемочная группа НТВ поехала снимать мои поиски Ксюши в Новороссийск ( результатом стала вышедшая в  июне 2013 года программа Русские сенсации — «Украденное детство» ).

Теперь, три года спустя после той переписки, мы, в некотором смысле, поменялись ролями. Алла Шейло позвонила мне, и уже о личной катастрофе бывшего редактора с НТВ теперь пишу я. Цель статьи — предупредить тех, кто думает, что с ним такого никогда не случится. История записана со слов Аллы и приведена в форме прямой речи.

«3 года назад я была в шоке от твоей истории. Никогда я не видела подобных ситуаций, хотя и моя личная в тот момент была довольно сложной: муж начал пить, кричать, я убегала на работу на телевидение в поисках отдушины. Пришла на практику как молодой журналист, и тут такое…  Твоя история была для меня психологическим потрясением, но я не думала, что это вскоре может произойти со мной. Ведь я была уверена, что смогу с ним договориться… что хорошо его знаю..! 

16 мая 2014 года я ушла от Васькина, 3 июня совместно с сотрудниками УВД Филевский парк он украл у няни ребенка, когда я ехала на съемки. (После закрытия «Программы максимум» я  устроилась на работу телеведущей в программу «Утренний кофе» на Мировом Бизнес-канале).   

Звонок няни застал меня в дороге, я тут же вернулась, но сына на площадке уже не было, я увидела отъезжающую машину. Сотрудники предложили проехать с ними в участок, где меня продержали до 4х часов дня,  без адвоката — но я тогда вообще ничего не понимала — заставили подписать бумагу, что я не имею претензий к сотрудникам полиции. В кабинете тогда еще был его друг Левкин Александр Николаевич, бывший сотрудник МВД. 

В дальнейшем мои жалобы в прокуратуру на данные действия сотрудников были отклонены, дела закрыты. 

Сам Васькин был чиновником, специалистом Департамента Экономической Политики г. Москва, но незадолго до нашей встречи он уволился и открыл турфирму с офисом на Кадашевской набережной, куда я и пришла устраиваться на работу. Он начал красиво ухаживать за мной, делал подарки. Однажды послал в командировку в Словакию на горнолыжный курорт, куда затем прилетел сам. Вскоре он назначил меня директором компании. Но контроль не отпускал — и днем и ночью думал о работе.

Когда я была на 7-м месяце беременности, Васькин стал устраивать «кастинги на роль секретарши».  Я не смогла этого вынести, и он меня уволил, предварительно зарегистрировал на мое имя компанию «Виджес Тревел», и велел дать разрешение на мою подпись главному бухгалтеру. Впоследствии, мне стало известно, что через это тур агенство Васькин перегонял большие суммы, без моего ведома. Тогда я добилась того, чтобы Васькин перерегистрировал эту компанию на своих людей, и хотя бы в этом меня не подставил.

Когда я рожала ребенка, у него происходило назначение на должность первым замглавы контрольного комитета города Москва. Именно это назначение стало решающим испытанием для Васькина: он получил неограниченную власть. 

Почти сразу он начал очень сильно пить и гулять. 

Мы жили в его доме в Подмосковье. Когда ребенку было всего 4 месяца, Васькина скинули с этой должности, видимо, усомнившись в его управляемости, и вот тогда-то у него тормоза совсем отказали. Он стал приводить домой своих «секретарш», и блевать кровью по утрам.

Он умолял, чтобы врачи его закодировали, и я ни раз обращалась к ним за спасением. Но рассчитывала сама на себя — сидя дома с ребенком, искала работу и няню. 

 

Когда к нам начала приезжать свекровь, то стало еще тяжелее — сам Васькин мать ненавидел, хотя боялся и слушался, а меня она прямо в лицо называла «обезьяной», «лимитой» и не давала  подходить в ее присутствии к моему сыну, которого кстати, Женя назвал в честь самого себя — Евгений Евгеньевич.

Моя мама приехала из Киева, чтобы мне помогать, и она первая забила тревогу, заметив, что ситуация выглядит невозможной, и от Васькина мне надо уходить. 

16 мая 2014 года мы встретились в ресторане, где я собиралась обсудить с ним детали нашего расставания. 

Перед этим я специально выждала пару недель, пока Васькин прекратит злоупотреблять алкоголем; подготовила речь про разности наших мировоззрений, и про то, что мне от него ничего не надо; а моя мама нашла и сняла квартиру, куда мы собирались съехать с малышом. Я думала, что мы договоримся как цивилизованные люди, что мы с ребенком уедем и не будем мешать ему дальше «гулять».

Но в ресторане Васькин неожиданно предложил мне подписать мировое соглашение, составленное его адвокатом, согласно которому ребенок будет проживать с ним, а я смогу исполнять свои материнские обязанности. Я подписать отказалась, тогда прямо в ресторане он начал меня избивать…

Сначала удар в грудь, затем он догнал меня у входной двери, поставил на колени и бил кулаком в голову. Затем его оттащила охрана. Он сжимал клок моих волос в руках, изо рта у него шла пена. Васькин орал, что вывезет сына в Словакию, тогда я успела связаться с няней, и она успела передать ребенка моей маме. В тот же вечер я попала в больницу, но от госпитализации отказалась, хотя была закрытая ЧМТ, четыре гематомы на голове и ушиб грудной клетки.

Потом владельцы ресторана встретились со мной, пытаясь выяснить, буду ли я заводить уголовное дело на Васькина, они попросили не устраивать скандала, так как для ресторана это означало проблемы.

Васькин продолжил оказывать на меня давление, заставляя подписать мировое соглашение.

Недолго до расхода мы обсуждали покупку квартиры на имя малыша. В сентябре 2014 года Васькин подписал у нотариуса обязательство приобрести квартиру и выделить 3 млн.руб на ремонт, которые так и не исполнил. В последствии, в квартире должны были проживать я и малыш. Про мировое говорил, что это формальность. Адвокаты стали меня уговаривать подписать мировое соглашение , чтобы Васькин успокоился и перестал оказывать давление. Через две недели после избиения в ресторане Васькин забрал ребенка, и затем вынудил подписать это соглашение, так как сын стал в его руках объектом шантажа.   

Почему он забрал сына? Ведь сыном никогда особо не интересовался, не вставал к нему ночью, не испытывал особых чувств. Он хотел, чтобы я всегда была с ним, считал, что я его игрушка, его талисман. Ведь я всегда его предупреждала, предсказывала какие-то события, которые затем с ним происходили.

 

Васькин действительно купил квартиру — правда, на свое имя, подписал у нотариуса расписку о том, что якобы передал мне 3 млн рублей на ремонт, но денег этих мне не передавал. 

Когда я приходила встречаться с сыном, в доме Васькина уже проживала его мать и одна из любовниц. Вскоре, они воспротивились тому, чтобы я заходила в дом, и мне позволено было лишь гулять с сыном рядом с домом. 

Крайний раз, когда я видела сына, был в конце сентября 2014 года. Я помню, как он плакал, держа дверь, и пытался что-то мне сказать. Через день, когда я приехала, меня уже не пустили в поселок: для моей машины въезд был закрыт. 

Был суд. Просто было зарегистрировано мировое соглашение, которое я подписала под угрозой не увидеть сына. Когда оно вступило в законную силу, он перестал давать мне видеться с ребенком. Он звонил мне со Словакии, иногда давал разговаривать с сыном по телефону. Издевался, нетрезвый писал мне СМС. Васькин знал, что у меня нет визы, чтобы приехать. Начались проблемы с работой. Все деньги я отдала адвокатам.

Перед новым годом я получила исполнительный лист о том, что Васькин не дает мне видеть ребенка. Начала бежать в новом неизвестном направлении, искать адвокатов, изучать как это все работает, писать письма в органы… В марте написала приставам, и мы стали выезжать по адресу Васькина, чтобы убедиться, что мой ребенок жив и здоров. Полиция составляла акты о препятствиях в общении, с которыми я собиралась оспорить мировое соглашение и изменить место жительства ребенка в суде. 

Но как только я вышла в суд в июне 2015 года, тут же выяснилось, что что ровно через три недели после подачи иска, против меня заведено уголовное дело в отделе по особо важным делам (ГСУ СК по ЦАО РФ). Позвонил некий следователь Бычков, который пригласил меня на допрос. Эту фамилию я уже сылашала, так как Васькин неоднократно ее выкрикивал, еще задолго до возбуждения уголовного дела. К следователю идти я не отказалась, потому что скрывать мне было нечего и никаких решений денежного вопроса у нас с Васькиным не стояли; однако обещала прийти сразу после судов по ребенку.  

Тогда на одно из слушаний по ребенку приехала опер группа «в полосатых купальниках»,  которая забрала меня прямо из зала заседаний и повезли на допрос в 8 вечера к следователю Бычкову. Он орал на меня, но все-таки не дал познакомиться с предъявленым обвинением, поскольку я проходила как свидетель.

Позже мне стало известно : 

«19 сентября 2014 года Васькин передал неизвестному лицу 100 тысяч евро якобы за мой отказ от родительских прав». 

В тот день я вообще вела крупное мероприятие в Турции. Но следователя это не интересовало. 

Меня обвинили по ч.4 ст. 159 «Мошенничество в особо крупных размерах». Даже само сфабрикованое обвинение бракованое — ведь родитель чисто процессуально не может отказаться от родительских прав, а меня обвиняют именно в этом. По этому обвинению мне даже вынесли арест. У меня дома в Москве был обыск, проведенный теми же самыми ребятами в тех же самых «купальниках». Они пришли ко мне в 6 утра,  изъяли у меня телефоны, водительские права и загран паспорт, и обнаружили в сумочке 1000 долларов, которые в уголовном деле превратились в 800 долларов, которые якобы совпали с номерами купюр, переданных мне Васькиным.

Я даже прошла полиграф, в надежде доказать, что не получала от Васькина никаких денег и не имела намерений отказываться от своих родительских прав! Но на результаты этого полиграфа следователь почему-то внимания не обратил…

Надо сказать, на данный момент следователь Бычков сам находится под следствием, насколько мне известно, он замешен в коррупционном скандале совместно со своим начальником Кромаренко…

Затем, меня вызвало МВД Словацкой Республики, которые, оказывается, долго разыскивали меня, так как Васькин везде давал свой собственный адрес. Выяснилось, что Васькин проделал махинации с документами, чтобы получить ВНЖ Словакии ребенку. Он предоставил недостоверные документы и  решение суда, где указано, что я не могу принимать решение в получении этого ВНЖ. Словакия была готова даже преследовать за это Васькина в уголовном порядке, но для этого мне надо было добиться от российских органов возбуждения уголовного дела за фальсификацию. Однако, в РФ Васькин, похоже, является неприкасаемым.

 

Мне пришлось покинуть Москву и вернуться в Киев. Ко мне подошли неизвестные лица на улице и напугали тем, что посадят или вообще убьют.

Сейчас Васькин пытается заочно меня осудить и подать на лишение родительских прав. Он не дает мне даже поздравить сына с днем рождения. Однажды, я дозвонилась до его матери, и она очень удивилась: «Надо же, мне Женя сказал, что посадил тебя на 8 лет..» 

Здесь в Киеве Васькин тоже пытался на меня воздействовать, но нынешняя политическая ситуация в данном случае, к счастью, ему не улыбается.

В мае 2016 с Аленой Поповой и Викторией Дергуновой мы основали общественное движение «Право родителей». Когда я написала в Фейсбуке о том, что мы ищем матерей, у которых отняли детей, ко мне стали добавляться женщины и добавляются до сих пор, почти каждый день.

Мы объединились не для того, чтобы воевать, а для того, чтобы защитить права ребенка и права мамы. Внести поправки в закон. 

Истории на удивление похожи. Например, с Кристиной Ермаковой, которую мы недавно вытащили из СИЗО,  у нас даже детей зовут одинаково —  Евгений Евгеньевич, — да и «пришили» ей такую же статью, как и мне. 

Потом я вспомнила тебя, твою историю, которую мы обсуждали еще три года назад, и позвонила. 

Узнав, что твоя ситуация не решилась, я обалдела.. и на какое-то мгновение даже потеряла уверенность. Но сдаваться я не намерена, тем более теперь, когда у нас в организации около 50 матерей, и адресно стараемся помочь каждой.» 

Технология хорошо изучена — мужья «убирают» мам обычно одинаково: либо сажают в психушку, либо — сейчас это более модно — в тюрьму.

Кто эти мужчины? Бытовые психопаты, часто успешные бизнесмены, чиновники, теневые «решалы». У них всех есть скелеты в шкафах, и они очень боятся, что их обнаружат. Поэтому  всегда стараются упредить, нанести первый удар, часто даже несоизмеримый со способностью женщины его принять, не то что на него ответить.

Вот такой вот хеллоуин!.

Только в отличии от известного костюмированного шоу, маски срываются всего однажды, а затем следует представление. Идет оно долго и мучительно;

Прямо по Шекспиру: «Ад пуст. Все бесы здесь».

Отстуствие закона обнажает худшие человеческие пороки.

Круглосуточная вакханалия беззакония обычно проходит без антракта и финальных поклонов, все остальные сопутствующие трагикомичного шоу есть в каждой истории семейного киднеппинга.

И на протяжении долгих лет, пока длится этот семейно-уголовный хеллоуин, Алла и сотни других матерей лишены возможности даже пожелать своим деткам спокойной ночи.

Адвокат Максимилиан Буров:

— Я веду дела Аллы Шейло, Кристины Ермаковой и других попавших в беду матерей. И в каждой истории можно наблюдать насилие в той или иной форме, полную незащищенность женщины перед мужчиной, который добровольно не желает исполнять закон. Спросите почему? Да потому что никто и не пытается заставить его исполнять! Прокуратуру или суд интересует необоснованность обвинения? Нет! Следствие закрывает глаза на очевидные факты? Да! В рамках гражданско-правовых отношений не лучше. Приставы не желают исполнять решения, связанные с передачей детей матери. Розыск ребенка для них не первостепенная задача.

За последние несколько месяцев я привык радоваться отсутствию плохих новостей. Если у очередной мамы не украли ребенка, если против другой не завели уголовное дело, это уже хорошо. А хороших новостей мало.

В деле Аллы Шейло одних только доблестных Бычкова и Кромаренко хватает, чтобы усомниться в обоснованности обвинения. Но ни на это, ни на отсутствие каких-либо фактов в поддержку обвинения, пока никто не обратил внимание.


Источник:  https://snob.ru/profile/28982/blog/115710

Автор: Веста Спиваковская

Добавить комментарий