Почему в России отцы похищают собственных детей у бывших жен, и их за это никак не наказывают

 

У Маши есть решение суда — после развода сын должен жить с ней. Но даже это не помогло — отец отказался отдавать Сандрико.У таких мам в жизни есть две важные даты — день рождения ребенка и день, когда она видела его в последний раз. Нет, никто не умер, и дети, и родители живы-здоровы. Просто папа вдруг решил, что мама больше не нужна. Совсем.

Россию захлестывает эпидемия — отцы технично и мастерски, вопреки конституции, Семейного кодекса, всех международных конвенций о прав, часто даже вопреки решению судов и вообще совести и здравого смыслы лишают своих экс-жен возможности видеть детей.

Как правило, истории таких пар похожи, как под копирку. Он — взрослый, состоятельный и опытный, принадлежит к сильными мира сего. Она молодая или очень молодая, красивая, наивная. Шикарные ухаживания, дорогие подарки (иногда даже квартиры и дома), заверения вечной любви и обещания счастливой жизни…Но эти сказки не просто с печальным концом, они с концом ужасным.

Маша и Паша: грузинские страсти

У Маши есть решение суда — после развода сын должен жить с ней. Но даже это не помогло — отец отказался отдавать Сандрико.

Мы познакомились в 2014 на дне рождении у общей подруги, — рассказывает москвичка Маша Миделашвили . — Мне 24, ему только-только стукнуло 40, не женат и никогда не был, детей нет. Быстро закрутился роман с шикарными ухаживаниями. Паша ведь грузин, умеет женщин обаять уж поверьте: цветы охапками, свидания. Состоятельный и обаятельный мужчина (работает в крупном транспортном холдинге главным советником генерального директора, входит в совет директоров ведущего металлургического ПАО). Я тогда не особо задумывалась над тем, почему это у него никогда до меня не был ни с кем серьезных отношений. Сейчас уже задумываюсь, но вот только поздно.

Поженились Паша и Маша буквально через 1,5 месяца после знакомства. Скромно отметили с близкими в Грузии, не было ни лимузинов ни платьев. Зато через полгода девушка поняла, что ждет ребенка.

— Муж не изменил холостых привычек. Пока я сидела беременная дома, он проводил время в ресторанах, караоке с девушками из модельных агенств. Иногда распускал руки. Мне не очень нравилось такое положение вещей, но что я могла поделать, любила его. Потом родился Саша, я думала Павел остепенится, все-таки первый ребенок, да еще и сын. Но положение стало только хуже — пьянки, гулянки не то что не закончились, а даже участились.

Летом 2016 года Павел отправил жену и новорожденного сына на лето к себе на родину, снял дом в небольшом городке Цкнети (аналог нашей Рублевки). Тогда-то семейный очаг и дал трещину окончательно.

— Сам он остался в Москве, но чтобы мне было полегче, нашел няню — украинку Нину Жукову, женщину в годах, хорошо разбирающуюся в воспитании детей. — Вспоминает Маша. — Так он мне ее представил, но теперь мне кажется, что уже тогда он начал осуществлять свой жестокий план. Надо сказать, что к тому моменту я итак уже всерьез задумывалась о разводе, а тут мне еще стали названивать его любовницы. И, как я поняла, Паша тоже был совсем не против расстаться, мы даже обсуждали детали развода. Я сразу сказала, ни на что не претендую, собиралась по приезду в Москву переехать к маме с ребенком. Но до конца лета мы не дожили, 3 августа 2016 года Паша разгромил полдома, я поняла — пора уходить.

Но просто так улететь в Москву вместе с сыном Маше не удалось, муж заранее спрятал документы.

— Я оставила ребенка с няней и решила быстро, буквально на пару дней слетать в Россию, получить дубликат свидетельства о рождении. Дома ждал очередной сюрприз — замки в квартире оказались поменяны, я осталась без вещей и части документов. Тем не менее, за 5 дней мне удалось все восстановить, да еще и на развод подать. Но было поздно, когда я вернулась в Цкнети дом тщательно охранялся, но не от воров, а от меня. Паша то пускал к сыну, то не пускал. То разрешал ночевать, то выгонял. За тем, что я делаю постоянно следили охранники, выходить с Сандрико (так в семье называют мальчика) за территорию дома категорически не разрешалось. Нянечка Нина была полностью на его стороне.

А тем временем в Москве уже шел судебный процесс о разводе в рамках которого встал вопрос — с кем же останется ребенок. Отцу пришлось вернуться в Россию, хотя бы чтобы показаться органам опеки и попечительства.

— И если в Грузии у него было все схвачено — чуть ли не на каждый мой визит он вызывал полицейских, хотел, чтобы меня посадили еще там, то в Москве ситуация полегче. Поэтому как-только они прилетели, я помчалась к сыну. Но Нина Ивановна, та самая няня, сказал, что я никто и чтобы я шла вон из квартиры. И тут же позвонила мужу. Он моментально приехал, избил меня и выгнал. Пока я писала в полиции заявление о побоях, мои вещи оказались на улице. Это было 27 октября 2016 года. С той поры я толком Сандрика больше и не видела.

Вместо ребенка осталось решение суда

И это не смотря на то, что суд в итоге постановил, что малыш должен жить с матерью.

— 15 декабря 2016 года было вынесено такое решение. Естественно, Паша подал апелляцию, но в итоге все проиграл. От 8 июля 2017 года есть решение Мосгорсуда — сын должен жить со мной!

Но, оказывается, одно дело суд выиграть, а другое — заставить отца исполнить его решение.

— Только после Мосгорсуда Паша впервые за долгое время взял трубку (я звонили и писала ему каждый день) и назначил встречу в парке Архангельское. Но сделал он это не для того, чтобы я повидала сына. Он заявил мне, что если я посмею отнести исполнительный лист приставам, то он, дословно: «Перееду всю вашу семью танком и буду по частям тебе присылать части их тел. И вообще ты узнаешь, кто я такой. Ты никто и звать тебя никак, я тебя в говно превращу» (аудиозапись разговора имеется в распоряжении редакции — Прим. Ред.). И ребенка наотрез отказался отдавать.

Услышав эти угрозы, Маша испугалась за себя и близких и опять побежала в полицию. Но на заявление даже ответ не пришел.

— Как я теперь поняла, все эти бумажки — решения судов, рекомендации органов опеки — они никому не интересны, никто не может заставить его отдать мне сына. 7 раз я с судебными приставами была у его квартиры — глухо. Дверь никто не открыл. Приходили мы и на работу, но нас даже в офис не пустили. Участковый опрашивал соседей, которые знали нашу семью (мы ведь там почти год жили), но никто дома больше Сашеньку не видел, хотя сам Паша там живет — это соседи подтвердили. Явно, что сам он сыном заниматься не собирается, но и мне не отдает. В медкартах, что заведены в частной поликлинике на Сашеньку, почему-то расписывается няня, меня же просто выгнали оттуда и все! Уверена, сын полностью на попечении той самой няни — Жуковой Нины. И это при живой матери.

Последний раз попытка забрать сына закончилась очередным мордобоем.

— Моей старенькой бабушке было разрешено повидаться с правнуком. Я поняла — это мой единственный шанс забрать сына и помчалась туда вслед за бабушкой. На счастье, Паша забыл закрыть дверь и я ворвалась в квартиру, параллельно набирая приставу, что ведет мое дело. Но пристав, услышав меня, просто взял и выключил телефон. Паша же не долго церемонясь вышвырнул меня Соседи вызвали полицию и участкового. Когда приехал наряд, муж мой закрылся в квартире и никому дверь не открыл. Полицейские постояли 3 минуты и уехали, не дав мне не единого документа. Мне ничего не оставалось, как снова идти в полицию и писать очередное заявление, пошли со мной и соседки, которые видели все это.

Заявлений таких у Маши уже целая папка, только вот сына вернуть ничего не помогает. Последняя надежда — достучаться до совести бывшего мужа. Маша каждый день пишет и пишет ему: «Верни мне сына, я очень по нему скучаю. Подумай о том, как ты ломаешь нам всем жизнь».

— Все вопросы к моему адвокату, не надо меня беспокоить по этому поводу, — только и заявил «КП» отец.

Алла и Евгений: криминальная драма в двух странах

По обвинению гражданского мужа против Аллы завели уголовное дело.

Меня зовут Алла Шейло, я мама, у которой забрали ребенка, — так представляется всем девушка.

Алла не видела своего сына с 3 июня 2014 года, то есть вот уже больше 3-х лет (сейчас мальчику 5 и он вряд ли помнит ее). Бывший гражданский муж спрятал его, а на экс-возлюбленную состряпал уголовное дело. Теперь Алла живет на Украине, в Россию приезжать ей проблематично

— Я никогда не могла подумать, что мир может рухнуть. У меня был гражданский муж — Евгений В. — успешный чиновник одного из Департаментов Москвы. Проблемы начались, когда его попросили с работы — и он начал пить. Пил он просто невозможно. В итоге он допился до того, что избил меня прямо в ресторане. Это было 16 мая 2014 года. После этого я тут же забрала малыша, сняла квартиру и переехала.

Алла строила карьеру телеведущей, дела шли не плохо, все более-менее устаканивалось. Но бывший выследил, где она живет, приехал с полицией и забрал сына.

— С той поры я больше своего мальчика и не видела, — вздыхает девушка. — Потом начался шантаж, он заставил меня подписать мировое соглашение о том, что сын будет с ним. Я пошла на это лишь бы была возможность видеть ребенка. Но и это не помогло. Мне ничего не оставалось, как идти в суд. Как только он узнал об этом, тут же пошел и написал заявление в полицию. Якобы «моему представителю» была передана крупная сумма денег за то, чтобы я отказалась от родительских прав. А раз я пошла в суд, значит его обманула, не выполнила договор, следовательно — мошенница в особо крупных размерах. Это просто бред и абсурд, потому что во-перых, просто так отказаться от своих родительских прав нельзя, такое решается только суд и то на основании весомых аргументов. Во-вторых, никакие деньги я не брала, меня даже на полиграфе проверяли.

Тем не менее, началось уголовное преследование, которое длится до сих пор.

— Сейчас я постоянно нахожусь в процессе судов и следствий. Все это отодвигает все дальше и дальше тот день, когда я смогу уже забрать своего сына.

Девушка забросила карьеру телеведущей, теперь она изучает уголовный кодекс, стала юристом. А так же создала и возглавляет общественное движение «Права родителей».

— Моя история была очень громкой, освещалась в СМИ, вот и стали ко мне буквально каждый день приходить письма от женщин, оказавшихся в такой же войне за право быть мамой. Я узнала, что я не одна. Что так же как в моей истории, уголовное преследование — один из рычагов давления на бывших жен. Статьи очень тяжелые — мошенничество, угрозы убийством, воровство, некоторым подбрасывают наркотики или засовывают в дурдом «на лечение». Поразительно, с какой жестокостью мужчины буквально уничтожают матерей своих детей. А ведь когда-то признавались в любви.

За два года участниками движения стали более чем 500 женщин со всей России. Теперь в «Права родителей» есть маленький штат юристов и психологов, а в закрытых интернет-чатах обсуждения и консультации идут буквально круглосуточно.

— Если бы в свое время у меня была поддержка в виде подобной организации — жизнь сложилась бы иначе. — Считает Алла. — Ведь я не была юридически подкована, не знала своих прав и допустила очень много досадных осечек. Сейчас же мы и права разъясняем и даем ценные советы: что нужно привести себя в норму, убрать истерику и действовать с холодной головой. Что не надо ни с кем ругаться, не надо никаких гадостей и грязи, как бы не хотелось рвать и метать. Главное — успокоиться и начать действовать.

Самый лучший вариант для всех — попытаться договориться миром, считают прошедшие через подобный ад женщины. Потому что в такой войне за детей страдают все — мамы, папы и, главное, дети.

— Чего только я не повидала, — продолжает рассказ Алла. — И вывозят детей за границу, и запрещают говорить о маме, и науськивают против нее, отдают на воспитание чужим тетям и сумасшедшим няням, а сами строят свою жизнь с новой семьей. Что угодно — лишь бы не родная мать, которая превращается во врага. Поверьте, суды и все эти уголовные разборки — крайняя мера. Но без нее, к сожалению, редко обходится.

Сегодня Алла живет надеждой, что когда-нибудь настанет день и она заберет сына:

— Когда на войне женщина берет на руки свое чадо и выносит из огня — ее ни одна пуля не тронет. Так и в жизни ни одна мать не останется в проигрыше. У нас есть случай, когда женщина 19 лет боролась за своего ребенка, и она добилась. Я хочу пожелать каждой из нас дождаться, выстоять, победить и в один прекрасный день обняла своего ребенка и никуда больше его не отпускала.

Кристина и Евгений: была любимая, стала уголовницей

Сначала богатый любовник (на фото) заваливал Кристину подарками, а потом подал иск о лишении ее родительских прав.

История Кристины Ермакой — как запутанный сериал. В ней было все — сначала переезд из Крыма в Москву, потом красивая любовь с боссом — женатым владельцем стоматологической клиники Евгением. Подарки, обещания и признания вечной любви. Потом рождение долгожданного сына Женечки, шикарная двухуровневая квартира в Москве — подарок от любовника за сына. А потом обо всем узнала законная жена Ольга…

— С этого момента начался ад, который не закончился до сих пор, — плачет Кристина.

Бывший возлюбленный тут же стал врагом, увез сына, пока Кристина была в Тайланде. — — Он ни с того ни с сего подарил нам с сестрой по путевке в спа-отель, мы поехали, а он тем временем выкрал Женечку.

Примчалась Кристина из Тайланда первым же возможным рейсом — но было уже поздно.

— С марта 2015 я сына больше и не видела. Ему тогда было 1,8 года, совсем кроха. Теперь он меня, наверное, и не помнит. Женечка теперь живет в доме отца, и мамой называет его жену Ольгу, она постоянно вывешивает в соцсети фотографии того, как мило они гуляют втроем по паркам. Меня же и на порог не пускают. Сколько я ни приезжала к ним домой, сколько не караулила под забором — все бесполезно.

Дальше событие развивались по еще более печальному сценарию. Супруга Евгения Игоревича сумела доказать в мировом суде, что Кристина напала на нее с маникюрными ножницами — девушка получила судимость за хулиганство и штраф в 5000 рублей.

— Эта судимость перечеркнула возможность выиграть суды по определению места жительства сына со мной. Но пока я билась тут, бывший возлюбленный подал на меня свое заявление, якобы я заняла у него на покупку квартиры и не вернула 7 миллионов рублей. Дело шло, я не знала о нем пока в один прекрасный день меня с нарядом не увезли в СИЗО.

Вытащить из-за решетки Кристину помогли подруги по несчастью из «Права родителей». Они устроили пикет у суда, нашли Ермаковой опытного адвоката. В итоге реальный арест заменили домашним.

— Несколько месяцев я просидела дома без связи и возможности дальше бороться за сына. Ходила на допросы, очные ставки, проходила полиграф. Сейчас это уголовное дело еще не закрыто, оно дошло до суда, но прокуратура его вернула на доследование. Формально я до сих пор в статусе обвиняемой, но домашний арест мне изменили на подписку о невыезде.

Выйдя из заточения Кристина с новой силой взялась за восстановление своих прав матери. Но все безуспешно.

— В марте 2017 я опять пошла в суд с иском об определении места жительства сына. Были основания для пересмотра — у отца проблемы со здоровьем (в уголовном деле он отказался проходить полиграф, сославшись на большое сердце). Несколько раз судья отказывалась принимать заявление, все время находила в нем какие-то ошибки. Адвокат даже в Мосгорсуд с жалобой на это пошел. В итоге все-таки приняли, но выяснилось, что к той же судье за это время с иском о лишении меня родительских прав пришел и отец ребенка.

В итоге судья Останкинского суда объединила все заявления в один процесс.

— Евгений , который ни разу не пришел в суд сам, утверждал, что с лета 2016 по сегодняшний день я не приходила к ребенку. Но я была под домашним арестом, и как-только смогла, так и начала писать письма, звонить, оправлять телеграммы, подключала государственные органы. Я даже привезла в суд акты органов опеки Дмитровского района Подмосковья, которые вместе со мной стояли под воротами дома, где живет мой сын. Каждое судебное заседание мои адвокаты приносили ходатайства с просьбой организовать мою встречу с Женечкой, все отклонялось. «Длительная разлука с ребенком, у мальчика будет стресс. Маме надо подготовится у психолога», — говорила мне судья. И пошла к психологу, прошла эту подготовку, — рыдает Кристина. — Я просила судью, умоляла чуть ли не коленях: «Вы моя последняя надежда, мне больше некуда обращаться. Евгений Игоревич не берет трубки, не идет на контакт ни со мной ни с органами опеки. Пожалуйста, организуйте мне встречу с сыном — в любое время, в любом месте. Хотя бы издали посмотреть на него. Я на все согласна, могу даже не подходить к нему, могу представиться чужой тетей, как угодно, лишь бы его увидеть». Прокурор был категорически против лишения меня родительских прав, против выступала и опека, ведь состоялся полноценный процесс, и я доказала, что хочу воспитывать своего ребенка. Но не смотря на все это 21 сентября 2017 года решением Останкинского суда я лишена родительских прав. Я просто раздавлена и не знаю как такое можно пережить?

Адвокаты пишут апелляцию, а Кристина написала обращение к сыну и попросила «КП» его опубликовать:

— Психолог сказала, что еще не поздно, до 5 лет он меня еще должен помнить, сейчас Женечке 4 года и 3 месяца, может добрые люди передадут ему от меня привет. Может быть произойдет чудо! «Мой любимый, мой родной сынок, мой Неня, мой Женечка!Я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть мама, родная мама! Я всегда с тобой! Я каждую минуту думаю о тебе!Я каждую ночь засыпаю с мыслями о тебе и просыпаюсь с этой же мыслью, я даже чувствую когда ты болеешь или тебе плохо, я чувствую когда ты плачешь. Мне очень плохо без тебя. Я совершала миллион попыток встретиться с тобой, увидеть тебя, найти тебя, узнать о тебе хоть что-то. Но папа не хочет, чтобы я тебя растила. В наше время деньги делают всё. Но Бог на нашей с тобой стороне!Я все равно не опускаю руки!

Пока ты растешь, я пытаюсь добиться хотя бы встречи с тобой. Никогда не верь в то, что я тебя бросила, я очень тебя люблю, ты мой самый родной человечек!

Мне очень жаль, что ты такой маленький, а тебе уже пришлось испытать самое гадкое в жизни — обман. Я надеюсь и я уверенна, что ты вырастешь и всё поймёшь. Тебя жду я-твоя родная мама, твоя родная тётя (крестная мама), твоя родная бабушка (баба, как ты ее называл). Я верю в нашу долгожданную и неразлучную встречу! Что бы со мной не случилось, знай: ты мой самый долгожданный, умный, добрый и любимый ребёнок на земле! Ты моя жизнь! И пока бьется мое сердце, я буду бороться за тебя.

***

По закону, такое поведение отцов не является злостным нарушением. В похищении собственного ребенка его тоже не обвинишь — нет такой статьи. Но, уважаемые мужчины, если бы вы хоть на грамм почувствовали, что такое материнская любовь, и какой он сильный — этот самый материнский инстинкт, то скорее всего так бы не поступили. Оторвать ребенка от матери, тем более маленького птенца — это даже болезненнее, чем руку или ногу. И эта рана не заживет никогда. Будут идти годы и даже десятилетия, но мать никогда не остановится и не успокоится.

Источник: crimea.kp.ru

Добавить комментарий